OCR Nina & Leon Dotan  (03.2004)

http://ldn-knigi.lib.ru   (ldn-knigi.narod.ru     ldn-knigi@narod.ru)

{Х} - Номера страниц соответствуют началу страницы в книге.  

 

Старая орфография  изменена.

 

 


{3}

 

О Мариампольской 'измене'.

          

   Действительность редко бывает вполне закончена и осмысленна. Поэтому художнику всегда  приходится начинать с выбора того, что должно войти в рассказ или картину. Из бесконечного разнообразия беспорядочных и переплетаю-щихся явлений жизни его взгляд научается выби-рать лишь те, по которым проходит тот или  другой закон красоты и правды.     

   Чаще всего такую готовую законченность дают картины природы. Среди сложных явлений человеческой жизни она встречается уже гораздо реже. Жизнь более беспорядочна, и смысл ее явлений редко дается готовым.  Но порой действительность складывается в картины, которые поражают законченной полнотой и смыслом. В истории бывают события, художественное и моральное значение которых ярко сверкают из тьмы веков. 

 

Такова, например, история о Кочубее, Петре и Мазепе. Можно какими угодно подробностями исторических изысканий усложнить основные ее черты, но и в самом сухом изложении смысл  {4}  этой трагедии светится ярко, не закрываемый туманами прошлого.  

                       

                                    Царем быть отдану во власть

                                    Врагу царя на поруганье...   

  

   Чем бы ни осложнялся донос  Кочубея,- одно, несомненно:  он был верен, а Мазепа готовил измену. И царь в последние минуты перед  тем, как она должна была выступить перед целым светом, отдал человека, ему верного, во власть изменнику. 'О, ночь мучений'... Были ли среди этих мучений самыми ужасными физические пытки? Заглушали ли они страшное сознание торжества измены над его верностью?..  И что рассвет того дня, когда все станет ясно, наступит для него слишком поздно.                      

 

День этот пришел. Петр поспешил оправдать память Кочубея, вознес его потомков. Но сам Кочубей умер мучительно и позорно... Перед лицом истории память Петра и до сих пор ведет великую тяжбу.  Много заслуг перед русским отечеством и много жестокости по отношению к людям. Но среди этих бесчисленных истцов, всего прямее мог бы взглянуть в   лицо великого ответчика преданный Петру и Петром преданный миргородский полковник. И на его иск труднее всего было бы держать ответ великому императору...

......................................................................

   Эти мысли невольно пришли мне в голову при {5} чтении кратких отчетов о заседании главного  военного суда о так называемой 'Мариампольской измене'... Вы, конечно,  помните начало этого дела в самых общих чертах.

 

   В начале войны с нашего западного фронта, как стаи черных птиц,  неслись злые  слухи о  измене  целой еврейской народности. Легенды эти  роились особенно густо около двух пунктов:  Куж и Мариамполя.

 

Куж был уже предметом многих толков в Думе, и когда-нибудь, когда можно будет говорить свободно о многом, что теперь еще находится под запретом (Этот очерк был написан и появился в печати до революции. (Прим. изд.)) эта  ничтожная деревушка встанет перед многими совестями, как символ злой клеветы и преступного предубеждения. О Мариамполе высказался уже суд, и потому о нем и теперь можно говорить свободно. И факты, и их значение непререкаемо ясны.       

 

   Пруссаки заняли вначале сентября 1914 года  Мариамполь, Сувалкской губ. Всюду где они занимают враждебные им территории, немцы стара-ются избрать уполномоченных от местного населения,     через которых предъявляют ему затем всякие требования. Это, впрочем делают все воюющие, и вытекает из постановления гаагской конференции. Таким же образом, по требованию германских властей, жители Мариамполя для сношений пруссаками, выбрали {6} бургомистра и его помощника.

 

В качестве бургомистра был избран еврей  Гершанович, помощником его - поляк Бертлинг. На этих своих выборных 'лучших людей' город возложил  все тяготы посредничества с врагом  и всю ответственность. Через две недели немцы вынуждены были оставить Мариамполь, город опять заняли русские, и тотчас к русским властям явился некто Байрашевский с доносом.   

   

   Случайно вышло так, что на этот раз доносчиком оказался мусульманский имам Байрашевский, но мусульманство его тут ни причем.

Он не татарин и не турок; он поляк мусульманского исповедания, вероятно потомок мусульманских выходцев, давно осевших в Польше, и от прошлого сохранивший только веру. В остальном он слился с поляками.  Таким образом, мусульманство ничего не определяет в этом человеке. Это - поляк, доносящий на своих соплеменников так же легко,   как и на евреев. Это просто ложный доносчик и шпион.

 

Донос этого несчастного, теперь уже погибшего  негодяя, состоял в том, что еврейское и польское население Мариамполя вело себя изменнически. Многие из читателей, наверное, припомнят начало войны и полные злорадного торжества толки антисемитской печати по этому поводу. Вот обвинение:

 

'Еврейское население встретило щедрыми {7} угощением немцев, указывало им для грабежа  русские дома, устроило несколько притонов, куда стекались еврейские солдаты, несшие сюда винтовки.

Еврейские студенты с немецкими повязками на руках развешивали на улицах возмутительные прок